Стулья в импровизации: почему нельзя сидеть и прятаться

Привет. Снова я, Любомир Даинов. Двадцать лет в импровизации - сначала Чикаго, Second City, потом дома, в России, где я учу и смотрю в глаза тем, кто первый раз выходит на пустую сцену.

Знакомое чувство?

Вы выходите, партнёр рядом, зал ждёт - а вы уже примеряетесь к ближайшему стулу, чтобы сесть и поговорить. Кажется, так безопаснее. На деле вы только что отдали половину сцены.

Признаюсь честно, как всегда. Годами я и сам искал глазами, куда бы сесть. Пустое пространство пугало, и стул казался спасением - есть за что взяться, есть куда опустить растерянное тело. Я знал про телесную игру всё, что можно вычитать из книг. И всё равно тянулся к стулу. Поверьте старику: из этой ловушки есть выход, и мы разберём его по шагам.

Каждую неделю я разбираю принципы импровизации, истории из Чикаго и из русских студий, ошибки, которые сам когда-то делал. Подпишитесь на Мир Импро, чтобы не пропустить.

Что такое стулозависимость и почему стул - ловушка?

Договоримся сразу о слове. Стулозависимость - мой термин, не ищите его в учебниках. Так я называю привычку новичка вязнуть в стульях: сесть, вцепиться, спрятаться за спинку - вместо того чтобы играть телом в пустом пространстве.

Заметьте: я не говорю, что стульев на сцене не бывает. Бывают, и ещё как - к этому мы вернёмся. Беда не в стуле. Всё решает, кто кого выбирает. Когда вы осознанно садитесь, потому что так сцена сильнее, - это ход. А если плюхаетесь на стул от страха стоять посреди пустоты - это уже зависимость. Стул выбрал за вас.

Снаружи похоже: человек на стуле. Внутри - противоположность. В одном случае ведёте вы, в другом стул ведёт вас. Дальше по одному разберём, чем именно стул крадёт сцену и что делать взамен.

Говорящие головы: почему сидячая сцена умирает?

У этой беды есть имя, английское, из чикагских и нью-йоркских студий. Говорящие головы - по-английски talking heads, я перевожу дословно: головы, которые говорят. Это сцена, где двое стоят или сидят лицом к лицу и болтают, а тело выключено. Название пришло от дикторов новостей - голова в кадре шевелит губами, и всё.

Представьте. Сцену задали: двое, кухня, вечер. Оба нашли по стулу, сели напротив.

• Ну что, как день прошёл?
• Да нормально. А у тебя?
• Тоже ничего. И понеслось - ни о чём, минута за минутой. Никто никуда не идёт, ничего не делает руками, мир не рождается. Два человека сели и убили полсцены. Зал видит две говорящие головы. Живых людей в живом месте на сцене нет.

Почему сидя так легко скатиться в пустой разговор? Потому что сидя вам больше нечем играть, кроме слов. И вы начинаете добывать смех и смысл репликами - быть остроумным, придумывать повороты. А импровизация держится на другом - на честной реакции здесь и сейчас. Остроумие тут вторично. Об этом лучше всех сказали в Чикаго.

Сидя вы соскальзываете именно в надуманное - в придумывание вместо проживания. Встаньте - и у сцены снова появляется тело, пространство, действие. Появляется то, на что смотреть.

Стул как щит: что тело говорит залу, когда вы прячетесь?

Второй капкан тоньше первого. Стул превращается в щит.

Смотрите, как это выглядит. Новичку страшно в пустом пространстве - и он встаёт за спинку стула, держится за неё, как за забор, и весь диалог поглядывает на партнёра поверх спинки. Или садится и сжимается: локти к телу, плечи к ушам. Ему кажется, что он просто сел. А зал читает совсем другое сообщение.

Здесь нам поможет понятие статуса - по-английски status. В импровизации это про то, кто в сцене выше, кто ниже, и считывается это по телу: по осанке, по высоте, по тому, как человек занимает пространство. Понятие ввёл Кит Джонстон, один из отцов современной импровизации. Он заметил простую вещь: у страха есть поза. Мы поднимаем плечи, прикрывая горло, сгибаемся, защищая живот, - тело инстинктивно прячет уязвимые места. Это поза низкого статуса, поза - я маленький, меня не трогайте. Высокий статус наоборот раскрывается: спина прямая, горло и грудь открыты, человек занимает пространство.

Теперь соедините. Спрятался за стул, сгорбился на сиденье - и тело кричит залу: мне тут не по себе. Вы можете произносить самые уверенные реплики, но зритель верит телу. Слова он пропустит мимо ушей. А ещё, спрятавшись, вы теряете партнёра: между вами барьер, глаза поверх спинки, дистанцию не сократить. Импровизация держится на контакте, а вы отгородились мебелью.

Про то, что такое импровизация вообще и почему в ней так важно ничего не прятать, я подробно рассказал в статье «Что такое театральная импровизация» - если ещё не читали, там фундамент.

Почему нас так тянет к стулу?

Откуда эта тяга? Двадцать лет наблюдаю и вижу один корень - страх.

Пустая сцена беспощадна. На ней нет декораций, нет реквизита, нет сценария - только вы, партнёр и то, что вы сделаете прямо сейчас. Ради этого момента истины всё и затевается. Но момент истины страшен: он требует предъявить себя настоящего, без прикрытия. И психика ищет, за что спрятаться. Стул - первое, что попадается под руку.

А ещё мешает старый детский страх - показаться глупым. Джонстон написал об этом точнее всех.

Вот она, механика. Чтобы не выглядеть глупо, мы гасим импульс - желание вскочить, задвигаться, сделать что-то странное - и выбираем самое безопасное и привычное: сесть и поговорить. Стул - союзник вашего внутреннего цензора. Он шепчет: сиди тихо, не высовывайся, так не ошибёшься. Беда в том, что вместе с ошибкой вы гасите и всё живое.

Как создать мир сцены без мебели?

Теперь главное - чем заменить стул. Замена есть, и это тело и воображение.

Виола Сполин, одна из матерей импровизации, целую систему построила вокруг того, что называла работой с пространством - по-английски space work, создание среды и предметов из воздуха, телом. Вы увидели и прожили воображаемый предмет: его вес, форму, температуру. Настоящий стул для этого не нужен. Её ученик Гэри Шварц вспоминает вопрос, которым она ловила студентов: ты правда увидел этот предмет - или просто рисовал нам картинку? Разница огромная. Настоящий стул вы хватаете от растерянности. Воображаемый создаёте осознанно, потому что он нужен сцене.

Есть соблазн возразить: так проще же взять реальный стул, чего мучиться. Проще. Но реальная мебель часто глушит воображение - и ваше, и зрительское. Вы тратите тридцать секунд, чтобы деловито расставить стулья, построить комнату, - а сцена всё не начинается. Зал пришёл смотреть на вас, и возню с мебелью он потерпит секунду, не дольше.

Я целую статью посвятил тому, как важно видеть сцену внутренним взором - здесь работает та же мышца. Когда вы видите мир, он держит вас лучше любого стула. Запомните это как правило: держать ваше тело должен мир, а стул тут ни при чём.

Хотите разложить эту телесную игру до автоматизма, чтобы руки и ноги сами знали, что делать? Так и тренируются в студии - партнёр, тренер, десятки сцен, где можно ошибаться без стыда. Мир Импро собирает школы, джемы и команды со всей России в одном месте, чтобы вы нашли, где заниматься рядом с домом.

5 приёмов встать со стула прямо сейчас

Хватит теории - вот что делать руками и ногами. Ходы простые, держите их в голове прямо на сцене.

1. Просто встаньте. Самый недооценённый приём. Поймали себя сидящим и болтающим - встаньте. Не ищите повод, тело найдёт его само: встал - и сразу хочется куда-то пойти, что-то взять, к кому-то подойти. Сцена задышит от одного этого движения.
2. Дайте телу физическое дело. Не сидеть и рассказывать про рыбалку, а разделывать улов, чинить мотор, мыть окно. Займите руки - и слова придут сами, честные, из действия. Джимми Каррейн, тренер чикагской закалки, говорит: во многих школах новичку вообще не дают открыть рот, пока он не научится работать с воображаемым предметом. Сначала руки, потом язык.
3. Смените уровень. Присядьте, поднимитесь, встаньте на стул, опуститесь на колено. Высота - это язык. Разные уровни сразу дают картинку и меняют статус между вами и партнёром. Стул тут работает как инструмент: на него можно встать, можно опереться, можно обойти его кругом.
4. Оправдайте стул, раз уж вцепились. Если рука сама схватилась за спинку - не отпускайте её виновато, сделайте это осмысленным. Оправдание - по-английски justification, я перевожу как: придумать, зачем это, - превращает случайность в замысел. Вцепились в спинку? Значит, это баррикада, и вы обороняете за ней лабораторию. Про этот приём я подробно писал в разборе, как реагировать на непонятную инициацию партнёра - там же правило: реагируйте на то, КАК, а не на то, ЧТО.
5. Двигайтесь, чтобы менять статус. Встал, подошёл, навис, отступил - каждое движение меняет расклад сил в сцене. Неподвижное тело статуса не меняет. Сцена без смены статуса стоит на месте. Дайте телу вести.

Заметьте: ни один приём не требует, чтобы вы заранее придумали умную реплику. Все они работают из тела. Сначала движение - смысл догонит.

Плохой ход и хороший ход: стул на сцене

Собрал типичные ситуации в таблицу - такую, чтобы держалась в голове прямо на сцене.

Видите закономерность? Слева стул выбирает за вас. Справа выбираете вы.

Когда сесть - это сильный ход?

Теперь честно, как всегда, - обратная сторона. Я не хочу, чтобы вы вышли отсюда с новой догмой: стульев не бывает, сидеть нельзя. Это была бы такая же ловушка, только наизнанку.

Сесть - иногда самый сильный ход в сцене. Развалиться в кресле, пока партнёр стоит навытяжку, - это высокий статус, считывается мгновенно. Сесть на краешек, комкая шапку, - это статус низкий, и он тоже бывает нужен по роли. В нью-йоркских студиях прямо советуют играть с уровнями: присесть, опуститься на колени, встать на стул. Сидение здесь становится инструментом картинки, обычным приёмом наравне с остальными. И осмысленная неподвижность работает: когда фокус сцены на партнёре, замереть, повернувшись к нему телом, - правильно, тишина держит момент.

Разница всё та же, с которой мы начали: важно, кто выбирает. Осознанная поза работает на вас, бессознательная выдаёт вас с головой.

Как натренировать тело, чтобы стул перестал звать?

Последнее. Без него всё остальное не сработает. Всё, что выше, - это пять процентов дела. Остальное живёт в теле, а тело просыпается от практики, чтением его не разбудишь.

Как плавать не научишься на берегу - только в воде, так и телесную свободу даёт одна лишь игра. Сотня сцен научит вас тому, чего не даст ни одна статья. Но тренировать можно прицельно:

1. Работа с предметом отдельно. Каждый день по пять минут: молча заваривайте воображаемый чай, чините воображаемый велосипед. Пока руки не поверят.
2. Сначала действие, потом слова. В этюдах запретите себе садиться первые тридцать секунд. Начинайте сцену с физического дела, реплики - только из него.
3. Смотрите на статус. На занятиях сыграйте одну сцену дважды - сидя и стоя. Почувствуйте, как меняется расклад сил. Тело запомнит.

Одному это тренировать почти невозможно - нужен партнёр и чужой глаз со стороны. Самое трудное для новичка в России - даже не освоить приём. Труднее всего найти, куда прийти и с кем играть. Ради этого мы и делаем Мир Импро: собираем студии, события и людей со всей страны в одном месте.

Вернёмся к тому, с чего я начал. Годами я искал на сцене, куда сесть, - пока не понял: настоящая свобода приходит, когда выходишь с пустыми руками и доверяешься моменту. Стул не спасёт от этого страха, он только оттянет встречу с ним. А из этой встречи и рождается импровизация.

Проходить её в одиночку не обязательно. Мир Импро - это карта импровизации России: где учат, где играют джемы, где ждёт команда, готовая подхватить вас, когда вы наконец встанете со стула. Добро пожаловать домой.

Источники

• Кит Джонстон (Keith Johnstone). Impro: Improvisation and the Theatre (1979) - теория статуса и позы страха.
• Дел Клоуз, Чарна Халперн (Del Close, Charna Halpern). Truth in Comedy (1994) - честная реакция важнее надуманного остроумия.
• Виола Сполин (Viola Spolin). Improvisation for the Theater (1963) - работа с пространством и воображаемым предметом.
• Джимми Каррейн (Jimmy Carrane). 5 Reasons to Do Object Work in Improv - jimmycarrane.com.
• New York Improv Theater. Movement on Stage (2016) - говорящие головы и осознанная работа с уровнями - newyorkimprovtheater.com.
• Improv Archive - определение talking heads - improvarchive.org.